Путь русского старовера: 6 марта 2021 года исполнилось 120 лет со дня рождения моего деда
6 марта 2021 года испольнилось 120 лет со дня рождения моего деда, Пирогова Тимофея Самойловича, русского старообрядца беглопоповского толка, остававшегося всю свою жизнь стойким последователем русского древнего благочестия.
На фотографии изображены дед Тимофей Самойлович, бабушка Афонасья Ксенофонтовна, их дети: Варвара, Иван и Полина.
Дед родился в русской старообрядческой деревне Оришуть Конгонурской волости Уржумского уезда Вятской губернии. Как следует из совецкого уголовного дела моего прадеда, до 1917 года семья деда имела более 30 гектар земли. Дед до 1917-го года успел получить начальное образование, закончив церковно-приходскую школу. Большевики включили русскую деревню Оришуть в состав большевицкого образования, именуемого ими Марийской АССР. В 1922-м дед женился на моей бабушке. Первый их ребёнок умер во младенчестве, в 1926-м родилась дочь Варвара (она скоро должна отпраздновать 95-летие), в 1927-м дед с бабушкой были лишены избирательного права и некоторых других прав граждан СССР (стали "лишенцами"), в 1928-м родился сын Иван, в 1931-м году семья деда была "раскулачена" и выслана в Сибирь. Во время транспортировки в Сибирь в душном вагоне Иван заболел эпилепсией (во время очередного приступа которой и умер в возрасте 25 лет). В 1934-м году дед с бабушкой и детьми вернулся в свою родную деревню, где и родилась в тот год моя мама. В доме деда в тот момент находилось правление колхоза, деду с семьёй разрешили жить в его бывшей бане. Старшим детям нужно было идти в школу, но в школу принимали в деревне исключительно детей колхозников. Советская власть считала, что дети русских крестьян, отказывающихся вступать в колхоз, не имеют права на получение какого-либо (даже начального) образования. Для того, чтобы дети смогли пойти в школу, дед вынужден был вступить в колхоз.
В то время вятские леса укрывали русских повстанцев, нападавших на обозы с продовольствием, вывозимые большевиками из колхозов. Для того, чтобы оградить эти обозы от нападений русских повстанцев, чекисты брали заложников из числа бывших "кулаков": эти заложники должны были сопровождать обозы, в случае нападений повстанцев чекисты первым делом убивали русских заложников. Таким заложником с 1934 по 1937 годы был мой дед. Ни на один обоз, сопровождаемый моми дедом, не было нападения повстанцев. Во время Большого Террора 1937-1938 годов чекист, сопровождавший обозы, в которых в качестве заложника был мой дед, вычеркнул имя деда из расстрельных списков, имя прадеда ему вычеркнуть не удалось. Прадед был расстрелян 7 октября 1937-го.
Летом 1941-го дед был призван в ряды РККА. Участвовал в битве за Москву. Особо кровавым сражением он считал сражение под Медынью. Когда осенью 1941-го их воинская часть прибыла под Медынь - земля уже была схвачена морозом. Проходя на позиции через большую поляну, дед обратил внимание на груду тел из нескольких сотен красноармейцев: с них была снята одежда, трупы были сложены в штабеля в несколько рядов, между трупами были дрова. Эти трупы сжигались большевиками, так как на человеческие похороны красноармейцев большевики не хотели тратить усилия. Командир, командовавший уничтожением трупов красноармейцев, увидел лицо деда и сказал ему: "Не бойтесь, они приняли на себя главный удар - вам будет уже легче"...Вскоре дед получил своё первое тяжёлое ранение и несколько месяцев лечился в Уфе. Летом 1942-го он вышел из госпиталя и получил отпуск по ранению домой. Прибыв домой, он пошёл в военкомат отметиться о прибытии в отпуск. В это время немцы прорвались к Сталинграду и был выпущен Приказ номер 227. В военкомате деда и ещё нескольких солдат, прибывших в отпуск по ранению, объявили дезертирами, их документы были разорваны у них на глазах. Сразу же был трибунал - все они были приговорены к отбыванию наказания в штрафной роте и быстро брошены под Сталинград. Дед рассказывал о первом бое под Сталинградом. Ночью из привели на позиции, выдали винтовки со штыками, но без патронов. Указали на курган. Сказали, что накануне немцы уничтожили наших защитников кургана, необходимо во время ночной штыковой атаки выбить немцев с кургана и удерживать его, боеприпасы добыть на кургане у немцев. Под Сталинградом дед получил второе тяжёлое ранение, после чего получил инвалидность и был демобилизован из рядов РККА.
После получения инвалидности дед вернулся домой и до окончания войны работал на эвакуированном из Ленинграда заводе. После окончания войны завод вернулся в Ленинград, руководство завода звало деда с семьёй уехать с заводом в город не Неве. Но дед, узнав о размере комнаты, которую им предлагали в Ленинграде - решительно отказался. С 1946 по 1952-й дед был председателем колхоза "Пахарь". Он в 1946-м первыв в Марийской АССР добился того, чтобы грузовики, тракторы и прочая техника были переданы в собственность его колхоза, чтобы не привлекать к работам МТС. Благодаря этому шагу колхоз мог скрывать реальные колхозные работы, реальные объёмы производства и реальные объёмы производимой продукции, обмениваясь этой продукцией, перебрасываемой колхозными грузовиками, с колхозами других областей и республик. Благодаря чему колхоз стал передовым колхозом Марийской АССР. Деду как председателю колхоза приходилось регулярно участвовать в многочисленных совещаниях, производимых совецкими государственными органами. На всех этих совещаниях колхозников поили водкой до беспамятства, а присуствующие там НКВД-шники пытались записывать пьяные разговоры. Приезжая с совещаний, дед сразу ложился спать и спал более суток.
В 1952-м деду удалось уйти с должности председателя колхоза на должность завхоза районной больницы, на этой должности он и проработал до пенсии. Много раз деду предлагали втупить в ряды ВКП(б)-КПСС, но он всегда отказывался. Он никогда не скрывал, что является глубоко верующим христианином - русским старообрядцем. Во времена его председательства, в колхозе не проводились празднования советских праздников, широко праздновались только христианские праздники.
Обе дочери моего деда получили высшее педагогическое образование. Все внуки тоже имеют высшее образование.
Весной 1985-го в честь 40-летия победы в ВОВ районные власти подарили деду механические наручные часы "Ракета" в позолоченном корпусе. Летом того же года дед подарил эти часы мне, они до сих пор находятся нв моей левой руке, недавно они очередной раз ремонтировались, позавчера получены из мастерской, в данный момент исправно тикают на моей руке (нашёл фотографию аналогичных часов в Интернете):
Дед был воодушевлён горбачёвской "перестройкой", он верил, что коммунизму в России скоро наступит конец, к США дед всегда относился крайне благожелательно, всегда в советский период считал Соединённые Штаты самой богатой и счастливой страной, главной опорой христианства в современном мире.
Дед умер 18 января 1989-го, в декабре 1989-го был полностью реабилитирован его отец, расстрелянный в 1937-м...
Жить в России нужно долго...
На фотографии изображены дед Тимофей Самойлович, бабушка Афонасья Ксенофонтовна, их дети: Варвара, Иван и Полина.
Дед родился в русской старообрядческой деревне Оришуть Конгонурской волости Уржумского уезда Вятской губернии. Как следует из совецкого уголовного дела моего прадеда, до 1917 года семья деда имела более 30 гектар земли. Дед до 1917-го года успел получить начальное образование, закончив церковно-приходскую школу. Большевики включили русскую деревню Оришуть в состав большевицкого образования, именуемого ими Марийской АССР. В 1922-м дед женился на моей бабушке. Первый их ребёнок умер во младенчестве, в 1926-м родилась дочь Варвара (она скоро должна отпраздновать 95-летие), в 1927-м дед с бабушкой были лишены избирательного права и некоторых других прав граждан СССР (стали "лишенцами"), в 1928-м родился сын Иван, в 1931-м году семья деда была "раскулачена" и выслана в Сибирь. Во время транспортировки в Сибирь в душном вагоне Иван заболел эпилепсией (во время очередного приступа которой и умер в возрасте 25 лет). В 1934-м году дед с бабушкой и детьми вернулся в свою родную деревню, где и родилась в тот год моя мама. В доме деда в тот момент находилось правление колхоза, деду с семьёй разрешили жить в его бывшей бане. Старшим детям нужно было идти в школу, но в школу принимали в деревне исключительно детей колхозников. Советская власть считала, что дети русских крестьян, отказывающихся вступать в колхоз, не имеют права на получение какого-либо (даже начального) образования. Для того, чтобы дети смогли пойти в школу, дед вынужден был вступить в колхоз.
В то время вятские леса укрывали русских повстанцев, нападавших на обозы с продовольствием, вывозимые большевиками из колхозов. Для того, чтобы оградить эти обозы от нападений русских повстанцев, чекисты брали заложников из числа бывших "кулаков": эти заложники должны были сопровождать обозы, в случае нападений повстанцев чекисты первым делом убивали русских заложников. Таким заложником с 1934 по 1937 годы был мой дед. Ни на один обоз, сопровождаемый моми дедом, не было нападения повстанцев. Во время Большого Террора 1937-1938 годов чекист, сопровождавший обозы, в которых в качестве заложника был мой дед, вычеркнул имя деда из расстрельных списков, имя прадеда ему вычеркнуть не удалось. Прадед был расстрелян 7 октября 1937-го.
Летом 1941-го дед был призван в ряды РККА. Участвовал в битве за Москву. Особо кровавым сражением он считал сражение под Медынью. Когда осенью 1941-го их воинская часть прибыла под Медынь - земля уже была схвачена морозом. Проходя на позиции через большую поляну, дед обратил внимание на груду тел из нескольких сотен красноармейцев: с них была снята одежда, трупы были сложены в штабеля в несколько рядов, между трупами были дрова. Эти трупы сжигались большевиками, так как на человеческие похороны красноармейцев большевики не хотели тратить усилия. Командир, командовавший уничтожением трупов красноармейцев, увидел лицо деда и сказал ему: "Не бойтесь, они приняли на себя главный удар - вам будет уже легче"...Вскоре дед получил своё первое тяжёлое ранение и несколько месяцев лечился в Уфе. Летом 1942-го он вышел из госпиталя и получил отпуск по ранению домой. Прибыв домой, он пошёл в военкомат отметиться о прибытии в отпуск. В это время немцы прорвались к Сталинграду и был выпущен Приказ номер 227. В военкомате деда и ещё нескольких солдат, прибывших в отпуск по ранению, объявили дезертирами, их документы были разорваны у них на глазах. Сразу же был трибунал - все они были приговорены к отбыванию наказания в штрафной роте и быстро брошены под Сталинград. Дед рассказывал о первом бое под Сталинградом. Ночью из привели на позиции, выдали винтовки со штыками, но без патронов. Указали на курган. Сказали, что накануне немцы уничтожили наших защитников кургана, необходимо во время ночной штыковой атаки выбить немцев с кургана и удерживать его, боеприпасы добыть на кургане у немцев. Под Сталинградом дед получил второе тяжёлое ранение, после чего получил инвалидность и был демобилизован из рядов РККА.
После получения инвалидности дед вернулся домой и до окончания войны работал на эвакуированном из Ленинграда заводе. После окончания войны завод вернулся в Ленинград, руководство завода звало деда с семьёй уехать с заводом в город не Неве. Но дед, узнав о размере комнаты, которую им предлагали в Ленинграде - решительно отказался. С 1946 по 1952-й дед был председателем колхоза "Пахарь". Он в 1946-м первыв в Марийской АССР добился того, чтобы грузовики, тракторы и прочая техника были переданы в собственность его колхоза, чтобы не привлекать к работам МТС. Благодаря этому шагу колхоз мог скрывать реальные колхозные работы, реальные объёмы производства и реальные объёмы производимой продукции, обмениваясь этой продукцией, перебрасываемой колхозными грузовиками, с колхозами других областей и республик. Благодаря чему колхоз стал передовым колхозом Марийской АССР. Деду как председателю колхоза приходилось регулярно участвовать в многочисленных совещаниях, производимых совецкими государственными органами. На всех этих совещаниях колхозников поили водкой до беспамятства, а присуствующие там НКВД-шники пытались записывать пьяные разговоры. Приезжая с совещаний, дед сразу ложился спать и спал более суток.
В 1952-м деду удалось уйти с должности председателя колхоза на должность завхоза районной больницы, на этой должности он и проработал до пенсии. Много раз деду предлагали втупить в ряды ВКП(б)-КПСС, но он всегда отказывался. Он никогда не скрывал, что является глубоко верующим христианином - русским старообрядцем. Во времена его председательства, в колхозе не проводились празднования советских праздников, широко праздновались только христианские праздники.
Обе дочери моего деда получили высшее педагогическое образование. Все внуки тоже имеют высшее образование.
Весной 1985-го в честь 40-летия победы в ВОВ районные власти подарили деду механические наручные часы "Ракета" в позолоченном корпусе. Летом того же года дед подарил эти часы мне, они до сих пор находятся нв моей левой руке, недавно они очередной раз ремонтировались, позавчера получены из мастерской, в данный момент исправно тикают на моей руке (нашёл фотографию аналогичных часов в Интернете):
Дед был воодушевлён горбачёвской "перестройкой", он верил, что коммунизму в России скоро наступит конец, к США дед всегда относился крайне благожелательно, всегда в советский период считал Соединённые Штаты самой богатой и счастливой страной, главной опорой христианства в современном мире.
Дед умер 18 января 1989-го, в декабре 1989-го был полностью реабилитирован его отец, расстрелянный в 1937-м...
Жить в России нужно долго...